sobitiya proekta1
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
9.04.2021 - Вышла в свет книга "По следам семейной памяти", основанная на уникальных материалах ряда архивов трех стран.
Архивный поиск проводился специалистами нашего проекта.
Авторы книги: Михаил Михайлович Гершзон и Леонид Борисович Богуславский.
В книге описывается история рода Богуславских и рода Каган. Рассказывается об отдельных известных представителях каждого рода.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
27.12.2020 - У нас вышла книга по истории храмов и населенных пунктов северо-западной части Пушкинского городского
округа Московской области - "История храмов и населенных пунктов Мурановского прихода".
Подробнее>>>
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
26.12.2020 - На новостном портале Eurasia Daily (EADaily) размещена статья "Сбережение памяти: нюансы поиска сведений о родословной в нашей время":
Подробнее>>>
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
21.12.2020 - «На каждое ли растение утруждать прошением начальство?..». История из жизни сельского пастыря.
Подробнее>>>- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
05.05.2020 - Наша исследовательская группа участвовала в сборе материала для вышедшей в апреле 2020 года книги "Г. Ф. Жуков. Письма солдата"
Подробнее>>>
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
23.04.2020 - Нашими специалистами проводится исследование архивных документов по истории храмов и их священнослужителей для церкви села Мураново Пушкинского района Московской области и соседних церквей.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
15.10.2019 - Бесплатный семинар о особенностях архивного поиска в России и странах ближнего зарубежья.
Узнать Подробнее>>>
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
04.02.2019 - В Библиотеке Конгресса США размещена книга "Г. К. Фирсова. Моя родословная" изданная на основании архивных документов, найденных в результате работы наших специалистов.
Книга содержит информацию о роде Усовых и роде Зворыкиных, жителях старинного русского города Мурома.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
29.11.2018 - В новом номере журнала OSTKRAFT № 6 вышла рецензия на книгу Ж.-Л. Бокарно (которого во Франции называют отцом генеалогии) "Были ли наши предки счастливее?".
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
16.11.2018 - В свежем номере газеты "Московское долголетие" (№ 9, 2018 г.) вышла статья "Узнай свою родословную" - о лекции в саду "Эрмитаж", посвященной поиску предков по архивным документам.Подробнее>>>



 
 

Ваше Родословие в соц. сети!
 VKvashe-rodoslovie
 
 

«На каждое ли растение утруждать прошением начальство?..»

 

История из жизни сельского пастыря

 

В давние времена в окрестностях Казанской церкви был огромный яблоневый сад. Кто и когда посадил его, точных сведений нет. Земля под садом по документам значилась церковным покосом и была закреплена за церковью еще в XVIII веке, когда Мартьянково было сельцом, а не селом, и его владельцы, испрашивая разрешение на построение деревянного храма в своей вотчине, намечали, какие угодья отпишут клиру.

Может быть, духовные лица посадили этот сад? Нет, вряд ли... Казанской церкви полагались только три штатные единицы – священник, дьячок, пономарь. Некогда им было заниматься садоводством.

Вероятно, сад был заложен тщанием помещицы Анны Григорьевны Высотской. Её же тщанием в 1803 году на месте обветшавшей деревянной церкви выросла новая каменная. Нарядная, добротная церковь – куда лучше прежней. Вполне возможно, что Анна Григорьевна пожелала облагородить местность вокруг новопостроенного храма, потому и посадила яблоньки. Почему бы нет? Церковь пригожая – пусть будет возле неё благолепие.

Потом у Мартьянкова сменились владельцы. Новым помещикам сад не понадобился.

Никто не проявлял к нему интереса, никто не ухаживал за ним.    

Когда Виктор Гаврилович Кореннов получил назначение в Мартьянково, от сада осталось одно название. Несколько дряхлых яблонь посреди сорного кустарника... Яблони ещё цвели по весне, даже приносили плоды - зеленую мелочь. Никто этих яблок не собирал. Разве что деревенские ребятишки для забавы.

Вот из-за этого дикого сада и разгорелся сыр-бор. Впрочем, был ещё лес... Церковный лес, в котором местное духовенство собирало хворост для отопления. Была еще березовая роща... Даже не роща, а так, заросли. Стайка березок-подростков. Выросли они, как назло, на церковной пахотной полосе.

***

В Центральном государственном архиве Москвы хранится дело «По жалобѣ церковнаго старосты села Мартьянкова, Дмитровскаго уѣзда, Мамаева, на священника Кореннова – на вывозку имъ самовольно деревьевъ церковнаго лѣса» (фонд 203, опись 679, единица хранения №184).

В означенной «единице» 67 листов; здесь и всепокорнейшие прошения, и покорнейшие донесения, и предписания, и показания, и дознания... Разбирательство затянулось на два года.

Сколько времени потрачено, сколько нервов! А толку?..

Никому это затяжное дело радости не принесло. Никому никакой пользы.

И всё же оказалось полезным, потому что попало в копилку Её Величества Истории.

Благодаря этой «архивной единице» мы узнали об участниках истории нечто такое, о чем не поведают другие документы.

Имена, фамилии, возраст духовных лиц можно установить по клировым ведомостям. А если нет клировых – по исповедным. По тем же исповедным, а также по метрическим книгам, можно узнать имена и годы рождения прихожан.  

Но ведь у людей не только «анкетные данные», у них и характеры... Интересные характеры. В этой ситуации они раскрылись неожиданно, против воли действующих лиц. Может быть, герои этой истории вовсе не хотели оставлять о себе такую память. Но

получилось так, а не иначе.

***

Генваря 1-го дня 1891 года прихожане Казанской церкви собрались на сход. Не для празднования, ибо не было заведено у крестьян отмечать календарное новогодие. Один год сменился другим - ну и что же? Обычный день, обычные дела. И сход – самое обыкновенное дело. Так заведено испокон веков: для обсуждения вопросов, до всей общины касаемых, собираются все совершеннолетние мужчины, к данной общине приписанные; домохозяева – с правом решающего голоса, у всех прочих голос совещательный.

Вроде бы и повод был рядовой: выборы церковного старосты. Так положено: каждые три года выбирают нового старосту. Или оставляют старого, если достоин. И всё же нынешний сход был особенный. Требовалось отрешить от должности Михайлу Мамаева. А он человек непростой... Твердый человек. Так просто со своей должности не уйдет.

Михаил Алексеев сын Мамаев состоял старостой Казанской церкви с 1876 года, избирался пять раз. Однако в последние годы стал неусерден. Были к нему и другие претензии... На прошлых выборах чуть было не сняли его... Мамаев клятвенно обещал исправиться. Народ ему поверил, и батюшка согласился: так и быть, оставим еще на один срок.

Ныне у отца Виктора кончилось терпение.

Дерзок Михайла Алексеев, несдержан на язык, к духовным лицам относится без почтения. Инструкцию нарушает буквально на каждом шагу. Отлучается по личным делам и дозволения не спрашивает, даже в известность не ставит. Покупки делает – свечи, вино церковное, масло лампадное – сам, по своему усмотрению, с причтом не согласовывает. В праздники по домам деньги собирает и никому отчета не дает. Доставляет ли пожертвования в церковный ящик – неизвестно. Церковную казну держит у себя в избе. Разве так положено?

Это ещё полбеды, это исправить можно. Староста позабыл инструкцию? Что ж, от забывчивости есть лекарство: взыскание, да с хорошим денежным штрафом. Память вмиг восстановится.

Но как вылечить несносный характер? Нет такого лекарства. Верно говорит пословица: горбатого домовина исправит.

Михайла бранится, обзывает священнослужителей ворами и расхитителями церковного имущества. Считает, что священник подчинен ему наравне с церковным сторожем. Это очень неблагопристойно!

Что делать? Традиционный русский вопрос. Отец Виктор долго размышлял над этим вопросом, но так и не нашел способа укоротить Мамаева.

Можно было бы сразить его ученостью... На каждое обидное слово отвечать меткой остроумной фразой. Такой, чтоб не в бровь, а в глаз. И для острастки что-нибудь из латыни, например: Квод лицет Йови, нон лицет бови!.. И неграмотный Мамаев застынет на месте, будто громом пораженный.

Шутка, конечно. Однако доля истины есть: образованных людей крестьяне уважают.

Виктор Гаврилович ученостью не блистал. Основы наук освоил, а в глубины не проник. В семинарии не учился, дальше училища не пошел. Выходец из простого звания, оттого и фамилия у него мирская, не церковная. В 1871 году, девятнадцати лет от роду, определен в псаломщики к Покровской церкви села Храброва, что в Можайском уезде. В 1884 году произведен в диаконы, назначен в село Никольское Клинского уезда; через три года – в священники к Казанской церкви села Мартьянкова.

Такая карьера – случай редчайший. Духовенство Московской епархии сплошь образованное. Священники и диаконы все с аттестатами семинарии. Однако нет правил без исключений. Виктор Кореннов стал исключением. Церковное начальство приметило его, выделило среди других псаломщиков. За что же? Наверно, за исключительную старательность. И за особую доброту и сердечность.

Прежний батюшка, о. Николай Лебедев, тоже был добр. Говорят, что староста своими выходками доводил его до слез.

Не мог отец Николай защититься. И отец Виктор не может. Деликатный человек против грубияна бессилен.

Надо придумать что-то другое... Надо держаться с достоинством...

Иной батюшка глядит свысока, говорит сурово, и речи у него ученые, и осанка горделивая, и походка величавая. Прихожане перед ним робеют. Не то что браниться – лишнее слово сказать опасаются.

У отца Виктора ничего такого не было. Откуда взяться гордой осанке, когда бедность давит на плечи?

Сельское духовенство в большинстве своем небогато. Жалование ничтожное, на него не прокормишься. Но есть подспорье: свой огород, корова, куры. Отопление из церковного леса. При церкви есть пахотная земля и покосы. Если не брезгует пастырь простым крестьянским трудом, будет жить сносно. Но если батюшка многодетный... если сыновья у него появились за свет один за другим и в одно время отданы в учёбу... Тогда тяжело.

У Виктора Гавриловича было четверо сыновей. Трое учились в Дмитровском духовном училище. Младший, Фёдор, готовился к поступлению. Мальчики способные, усердные. После училища пойдут в семинарию. Надо их содержать. Учение бесплатное, однако дорог пансион. Городским хорошо – живут дома. А сельским приходится платить за стол и кров. А сколько уходит на книги, на тетради, на всякие канцелярские мелочи!.. Безденежью конца-края не видно.

Какая уж тут величавая походка? Откуда ей взяться? Под таким-то крестом...

Бедность и достоинство – две вещи несовместные.

Но это ничего, не страшно. Не мы первые, не мы последние. Перетерпим как-нибудь... Лишь бы супруга поправилась! Матушка Александра Павловна тяжело больна. Ничто не помогает, ни молитвы, ни лекарства.

А если уйдет она?.. Как без неё жить?.. Нет, не думать об этом!

В таких обстоятельствах скандал совсем ни к чему. Отец Виктор старался поладить с Михайлой. Всё-таки худой мир лучше доброй ссоры.

Три года терпел... Подошел срок выборов. К этому времени чаша терпения переполнилась.

Прихожане поддержали батюшку: да, нарушает староста... да, зазнался, невежлив стал...

Долго служил, пора и честь знать. Неужто не найдется в нашем приходе достойных людей?

Достойные люди, конечно, были. Найти замену несложно. Должность солидная, почетная. К ней прилагались привилегии: дом старосты освобождался от постоя, а сам староста – от общественных работ и от телесных наказаний. Для человека простого звания льготы существенные. И это ещё не всё, даже не главное. Почет и уважение – вот что главное.  

Старосте полагалась форменная одежда: кафтан черного бархата, двубортный, отрезной в талии, длиною ниже колен, по воротнику и обшлагам серебряные галуны; фуражка черная того же материала, с серебряным галуном по тулье.

Красивый костюм, выглядит внушительно. В этой форме церковный староста появлялся в общественных местах. Крестьяне перед ним снимали шапки, кланялись; господа относились уважительно.

***

Выбрали нового старосту. Михайлу попросили сдать дела. Кафтан оставили при нём: отслуживший три срока подряд выходит в отставку с мундиром.

Уйти бы ему с миром... Нет, не тут-то было! Нашла коса на камень.

Михайла Алексеев не сдавался. Не может сельский сход уволить церковного старосту.  Не положено – и всё! И священник не имеет права. Что бы ни решил он – решение не имеет силы, покуда не утверждено благочинным. Приглашайте Его Высокопреподобие!

Отчасти он был прав... но только отчасти. Благочинному полагалось присутствовать на сходе. Но лишь в качестве наблюдателя.

Неужели отец Виктор об этом не знал? Может быть, не успел заглянуть в новую инструкцию? или прочитал невнимательно?

В прежней инструкции, изданной еще до нашествия двунадесяти языков, было по-другому. Личного присутствия отца благочинного не требовалось. Старосту выбирали совместно прихожане и причт. Благочинный утверждал их выбор по доношению священника, заочно. И рапортовал в Консисторию: избран такой-то, всепокорнейшее прошу утвердить. Приходил короткий ответ: «утверждаю». Архипастырь всецело доверял выбору прихожан.  

Новая «Инструкция церковным старостам» разослана по приходам минувшим летом.

Конечно, Виктор Гаврилович ознакомился. Пробежал глазами: вроде бы ничего нового.

Как прежде, староста избирается на три года. Те же требования к кандидату: благочестив, трезвен, постоянное жительство имеет в приходе, под судом и следствиям не был, православный от рождения, в сектах не состоял, к раскольникам не принадлежал, не содержал питейных заведений...

Те же обязанности: при священнослужении продавать свечи, принимать приношения от прихожан... Следить за сохранностью церковных денег и церковного имущества... Прилагать попечение о приращении доходов храма... Покупать нужные для церкви вещи (но не иначе, как с предварительного согласия священнослужителей).

Староста имеет право выбрать себе двух помощников из местных прихожан... Это тоже было.

И, как в прежней инструкции, отдельная статья про церковный лес: староста должен следить за тем, как духовные лица его используют, ибо торговать означенным лесом запрещено (статья 14).

И старосте, и причту категорически запрещено брать церковные деньги на свои нужды, уносить их из церкви, ссужать ими кого-либо (статья 18). И это было.

Во всех своих действиях староста подлежит контролю со стороны причта (статья 19), а также со стороны благочинного (статья 16).

Вроде бы ничего нового...

Эх, надо было внимательнее читать!

Основа осталась прежняя, но некоторые положения исправлены. Ныне старосту выбирало «приходское собрание в присутствии причта и под наблюдением благочинного» (статья 12). Значит, уже не клир и мир совместно. Прихожане сами выбирают, а церковные служители в стороне. Могут высказать свое мнение, но голосовать не будут. А благочинный лично наблюдает.

Пришлось созывать новый сход и приглашать о. Михаила Рождественского.

Отец благочинный отправил в Мартьянково два послания - официальное «предписание» священнику и неофициальное письмо прихожанам.

Благочинного села Сурмина Протоиерея Михаила Рождественского села Мартьянкова священнику Виктору Гавриловичу Кореннову

Предписание

Так как доведено до моего сведения, что Вашей Казанской села Мартьянкова церкви Церковный Староста делает неисправности по церковному хозяйству и посему прихожане желают отстранить его от сей должности, то прошу Ваше Высокоблагословение предложить Сельскому Старосте, чтобы он собрал приходский полный сход 27 Генваря сего 1891 г., на который и я прибуду. При чем прошу Ваше Высокоблагословение, чтобы за мною сельский Староста выслал мирскую подводу.

Благочинный села Сурмина Протоиерей Михаил Рождественский

1891 года генваря 14 дня

В неофициальном письме протоиерей подробно, по пунктам, изложил провинности старосты Мамаева. Напомнил, что «о дерзких его поступках были жалобы и от прежних священников», и ввиду всего вышеперечисленного посоветовал прихожанам «вторично сделать собрание, и так как староста церковный есть поверенный прихода, сделать ему увещание не уклоняться правил Инструкции, или же отказаться от должности и на его место избрать другого старосту, более благонадежного, кроткого и усердного ко храму».

И добавил: «В противном случае по письменном донесении Священника я вынужден буду отнестись к Епархиальному Начальству»

Вряд ли Его Высокопреподобие собирался привлечь к конфликту высокое начальство. Просто пригрозил, для острастки.

К намеченному сроку запаслись ответом из Консистории. На всякий случай пригласили полицию. Ходили слухи, будто Мамаев подговаривает крестьян, собирает сторонников... Как бы не начали бузить...

К счастью, обошлось без бунта. Прихожане держались благопристойно. Но Мамаев опять учинил скандал. Кричал, что письмо подложное, вовсе не из Консистории: мол, сами вы сочинили!.. Среди прихожан были грамотные. Подтвердили: всё подлинное – и подпись архиерея, и печать.

***

Уволен!..

Обида жгла душу. Как же так?! Столько лет служил верой и правдой!.. О себе забывал, своими делами пренебрегал... Всё для церкви!.. И вот – прогнали... Ни за что ни про что...

Конечно, он понимал, что не безгрешен. Кое-где действовал не по инструкции, кое в чем отступал от правил... Так ведь по мелочам!.. За такие-то пустяки – и отлучить от должности?! Да и кто без греха?..

Нет, это ему так не пройдет!.. Отомстить!.. Кому? Конечно, отцу Виктору! Он подговорил прихожан, он нажаловался благочинному: мол, староста дерзок, к должности неисправен, по церковным деньгам отчета не дает.

Но как отомстить? Где найти повод? Батюшка кроткий, семейственный, службу несет добросовестно, грубого слова от него никто не слышал. Вроде бы и придраться не к чему...

Однажды, проходя мимо дворов причта, он увидал праздно лежащие доски. Вот и находка: церковный лес!

В упомянутом архивном деле отложился черновик прошения, из которого видно, что проситель сильно волновался (пребывал в ажитации, как говорили в те времена)

Его Преосвященству Епископу Дмитровскому и Московскому Виссариону,

Кавалеру разных орденов

                              Крестьянина Дмитровского уезда

Ильинской волости деревни Пряглова

Михаила Алексеева Мамаева

Прошение

Состоя церковным старостой при церкви Казанской Божьей Матери, находящейся в селе Мартьянкове, но священник означенного села Виктор Гаврилович Кореннов какой-то ненавистью ко мне стал теснить меня и созвал сход, чтобы отрешить меня от должности церковного старосты, что и состоялось.

Наверно, священник проникся или же воспылал ненавистью. Некоторые слова пропущены, иные перечеркнуты. Михайла Алексеев сбивался, путался, говорил быстро. Писарь не поспевал за ним, ошибался, перечеркивал, пропускал слова и знаки препинания.

Мамаев не оправдывался – ни слова оправдания в этом письме. Только месть была на уме.

Батюшка в чужом глазу соломинку углядел, у себя и бревна не видит. Средь бела дня, без дозволения рубит церковный лес. Ладно бы сушняк – а то ведь добрые деревья! И не одно-два деревца – целые подводы вывозит!.. Из краденого леса пилит тёс – и продает! Не стыдясь, на глазах у всего мира!..

«...имею честь объяснить Вашему Преосвященству, что священник Кореннов... перечеркнуто церковного леса, который и был вывезен на 3-х лошадях деревья со всеми корнями означенные деревья в длину все по 20 аршин. При сем присовокупляю, что Бортниковским обществом срублено до 1000 растительных корней березнику, который возили к означенному выше священнику, а хворост и вершины возили и употребляли для себя, причем Гаврила Егоров деревни Балабанова купил у означенного священника одну... перечеркнуто... а я, Мамаев, купил у него же, священника, тесу 5 рублей. Причт села Алешни купил у него тесу два воза в 1889 году, нарезав из них 200 тисин, которые распродал в 1890 году, срезал 40 слоев из них порезал досок и тесу 265, а около церкви срезал весь сад, разведенный прежним помещиком и находящиеся около сада тополи срезаны им в свою пользу».

Странное письмо... Совершенно непонятно, кто измерял незаконно вырубленные деревья, кто считал нарезанные из них доски. И если был свидетель беззакония - отчего своевременно не донес куда следует?

Похоже, что это обстоятельство не беспокоило Михайлу. Главное – дать ход делу. Начнется дознание – обидчику мало не покажется.

«Вследствие чего покорнейше прошу войти в мое положение и о действиях священника Кореннова приказать произвести дознание и за означенное мне теснение и за все произведенные им самоуправства привлечь к ответственности. 1891 года апреля дня...»

 

Русским письменным он не владел, диктовал прошение местному грамотнику. Ни единой буквы Михайла не знал, даже имени своего написать не мог. Но умел за себя постоять, тяжбу начал правильно. Сразу после первого схода наведался в Сабурово и заручился свидетельством, что он, Михайла Алексеев, вполне миролюбив и к должности усерден.

 

Удостоверение

Сим удостоверяю, что предъявитель сего Церковный староста села Мартьянкова Казанской церкви Московской губернии Дмитровского уезда, Михаил Алексеев Мамаев, будучи при мне в оной должности, когда я был при означенной церкви священником с 1876 года по 1881 год, жил с причтом весьма миролюбиво и относился к своей должности с большим усердием, так что в течение моего там пребывания его старанием возобновлена церковь при неимении никаких средств церковных почти на две тысячи, что и удостоверяю с приложением Церковной печати, Московской губернии Дмитровского уезда Покровской церкви села Сабурова священник Николай Холин.

1891 года, Января 2 дня

Правда ли прежний священник был доволен старостой?

Всякое в жизни случается: был человек скромен, кроток, смирен, а потом испортился у него характер, и стал человек заносчив, дерзок и груб. Бывает...

Или сабуровский батюшка не захотел связываться?.. Ведь если написать правду - Мамаев припомнит. Он такой, с него станется... Придумает такую-нибудь каверзу. Нет, лучше дать положительный отзыв – и пусть убирается восвояси. Пусть треплет нервы отцу Виктору, моя хата с краю.

Бывает и такое. По-человечески можно понять.

Началось следствие. Но что-то пошло не так... Что-то не устроило обиженного старосту. Что именно – с точностью сказать невозможно, ибо расследование, проведенное по первому прошению, не документировано. О том, что оно проводилось «неправильно», вскользь упоминается в последних строках следующего «всепокорнейшего прошения».

Следующее письмо в высокие инстанции написано уже без ажитации. Видно, что Михайла серьезно размышлял над ним.

 

Авторский стиль и орфография сохранены.

Святейшего Правительствующего Синода Члену Высокопреосвященнейшему Иоаникию Митрополиту Московскому и Коломенскому Троице-Сергиевой Лавры Священно Архимандриту и разных орденов кавалеру

Церковного старосты Дмитровского уезда

села Мартьянково

Михаила Алексеева Мамаева

Всепокорнейшее прошение

Ваше Преосвященство, в дополнение к прошению, поданному мною в Апреле месяце сего года честь имею объяснить следующее:

1. Приход наш состоит из 160 душ и потому по убеждению и бедный. Поступив на должность церковного старосты учинил все должное:

Церковную ограду с каменными столбами и огражденную деревянную решетку отштукатурил, окрасил и поправил новым железом всю церковь и равно кресты и главы все вновь. В церкви всю известь очистил и окрасил масленою краскою и росписал изображениями Св. картин. Куплены подсвешники и паникадила исправлены рамы и печки на сумму около 600 руб. сер.

При поступлении моем в старосты облачения были только из четырех вещей; ныне состоит на лицо около 12-ти облачений, занавеси новые, которые в совокупности стоят с воздухами и вообще вся церковная утварь с иконами на сумму около десяти тысяч руб.

Он не лгал. Как тут солжешь? Вот она, церковная ограда – покрашена, подправлена. Как новенькая! И кровля сияет новым железом, и внутри храма чисто и празднично, и утварь новая, и облачения... И всё это – его трудами.

... ныне священник Виктор Кореннов жалуется на меня будто бы я не исправен на службе. Ваше Высокопреосвященство, где истина. Если бы я дурной был человек, то не мог бы, во 1-х, быть столько времени церковным старостой, и во 2-х, не мог приобрести для храма Божия таких жертв.

А священник Кореннов 1-го января сего года избрал другого старосту без согласия прихожан и местного Благочинного, каковой выбор по закону Уст. Дух. Консист. неправильный...

 

На самом деле выборы проходили без нарушения инструкции. Ну и что? Пусть начальство разбирается. Достанется батюшке на орехи. Будет помнить Михайлу Мамаева!

...об удалении меня с должности священников Коренновым был возбужден вопрос за то что я не дозволял более уничтожать церковный лес, которого он спилил не высказано, а именно на двух лошадях возил три дня сельскому старосте Василию Маранову в церковь придал тесу на 5 руб ... Депутату села Алешина, священнику продал два воза тесу в защиту свою. Бортниковские крестьяне всю зиму возили в свою пользу вершины и хворост, оставляя в пользу священника комелечки. Спилил церковный сад сажень на 15-ть для своего отопления. Срезал 40 елок и напилил 260 тесин, из которых находятся в церковном сарае 140 досок остальное распродал, а по продаже испрашивал разрешение Епархиального начальства, а ранее 200 тесин распродал самовольно, так как для поправки дома нет надобности, а для сена сарай выстроен мною стоющий 100 руб и старанием моим куплены на жертву Г. Арманда церковные дома.

Священник Кореннов считает меня неблагонадежным, это ясная ложь, тогда как на приходской книге за нынешний год значится тысяча 25 руб. А потому усердно прошу Ваше Высокопреосвященство обратить внимание на меня, ибо я не кары заслуживаю а по закону награды давно заслуженной и вместе с тем прошу о поступках священника Кореннова произвести формальное следствие препаручении другому благочинному, села Митрополья священнику, и равно другому депутату, так как производившие следствие оказались сопричастными к делу священника, карыстными, с истреблением приходной книги.

Мая дня 1891 года к сему прошению церковный староста крестьянин Михаил Мамаев по безграмотности ставлю три креста

Сверху по краю листа другим почерком приписано: 1891 г. Мая 17 в Консисторию на рассмотрение.

 

Решить бы дело в своем кругу, не выносить сор из избы. Но – не получилось. Дошло до Консистории, а значит, станет известно всей епархии. Духовные лица бывают на Мясницкой, у многих есть знакомцы среди тамошних чиновников. В церкви служат те же люди, ничто человеческое не чуждо, до новостей охочи. А тут – живое дело и страсти нешуточные. Есть о чем поговорить.

На другом краю губернии, поди, и не знали раньше, что есть в Дмитровском уезде село Мартьянково, а в нем Казанская церковь, и в той церкви священник Виктор Кореннов. Теперь узнают. Поползут слухи: мол, мартьянковский батюшка ворует церковный лес. Добрая молва лежит, а худая бежит. Дойдет и до Дмитрова. Дмитровское духовенство обсуждать начнет, да при детях... У многих сыновья в духовном училище... и Коренновы-младшие тоже... Дразнить их станут... Скверно, скверно.

А матушка Александра Павловна? Ведь от неё не скроешь... Узнает, какую клевету возвели на мужа, будет переживать. А ей нельзя! Треволнения её погубить могут.

Наверно, отец Виктор жалел, что не сдержался, пошел на конфликт. Но сделанного не воротишь. Что с возу упало, то пропало. И слово не воробей...

Расследование началось по второму кругу. И пошла писать губерния!

Опросили всех, кого назвал Михайла.

Орфография и стиль сохранены.

1891 года Августа 18 дня нижеозначенные крестьяне, на которых в прошении своем указывает крестьянин бывший церковный староста Михаил Алексеев Мамаев быв спрошены показали:

Деревни Володкина крестьянин Василий Алексеев:

После пожара, которым истреблено было всё мое строение и даже домашний скот, когда начал строиться и не находя леса обратился к церковному старосте Мамаеву не может ли он дать леса на постройку из церковного участка, Мамаев посоветовавшись со священником велел мне срезать четыре дерева, которые я и срезал, из коих два вырыты были с корнями за которые дерева я и обещался по исправе заплатить в церковь...

 

Деревни Бортнева крестьяне Никита Васильев Камушкин, Степан Семенов Карнаухов, Михаил Васильев показали, что по просьбе священника села Мартьянкова Виктора Гавриловича Кореннова рубили мелкий березник на бывших пахотных церковных полосах, который привозили к дому священника, где обрезали оный, комель оставляли священнику, а он отдавал нам в нашу пользу за работу прутья. Мы не можем определить, сколько корней нами было срублено, так как лес очень мелок. Священник с нас платы за лес никакой не брал.

Допросили и о. Николая, батюшку из Алешни, якобы покупавшего тес у отца Виктора.

... Нет, допросили – неподходящее слово. Попросили написать объяснение. Он объяснил коротко и ясно: не покупал, брал взаймы, возвратил.

Его Высокоблагословению о. благочинному села Сурмина Протоиерею Михаилу Алексеевичу Рождественскому

Села Алешни Казанской церкви священника Николая Парусникова

Показание

На отношение Ваше от 10 Августа сего 1891 года за №49-м честь имею объяснить, что мною взят был в количестве 30 штук тес у священника села Мартьянкова Виктора Кореннова заимообразно, и таковой уже мною доставлен в том же количестве.

Означенным тёсом заинтересовался сам Епископ Дмитровский: откуда сей пиломатериал? для чего заготовлен? не на продажу ли?

Казалось бы, зачем Его Преосвященству заниматься столь ничтожными предметами?

Какие-то жалкие доски на дворе у скромного священника не самой богатой церкви...

Однако закон есть закон, нарушать его не дозволено никому. Даже по мелочам.

Отец Виктор ответил подробным «всепокорнейшим прошением», ничего не утаил и не упустил из виду.

Его Преосвященству

Преосвященнейшему Виссариону, Епископу Дмитровскому, Викарию Московскому

и разных орденов Кавалеру

 

Вашим Преосвященством 1890 года сентября 15 дня было разрешено из причтового церковного леса нарезать тес для покрытия церковного сарая, за работу уплатить из церковной кошельковой суммы. Нарезано было тесу 150 тесин, за работу которую было уплочено 17 р. 80 коп. не церковною, а моею собственною суммою, так как нашлась в храме поправка пола, более важная, и кошельковая сумма употреблена на эту работу. Посему всепокорнейшее прошу Вас, Ваше Преосвященство, этот тес уже уплоченный мною, разрешить мне употребить на свои необходимые нужды, как-то: на устройство погреба как необходимость в хозяйственном отношении, и ларь для уборки хлеба и прочих необходимых домашних потребностей.

Обвинение рушилось, всё больше превращалось в поклёп. Но Михайла был непоколебим.

Деревни Пряглова крестьянин бывший церковный староста Михаил Алексеев Мамаев: Показываю, что прошение мое поданное о растрате местным священником Виктором Коренновым все справедливо и я могу подтвердить это если потребуется и под присягою.

Он твердо стоял на своем... А потом вдруг сдался. Раскаялся, повинился, попросил прощения. Что с ним случилось? Насытился местью? или совесть проснулась? Последнее вероятнее. Ведь ни злодеем, ни подлецом он не был. Имел и совесть, и страх Божий, как полагается православному.

Отчего же вдруг стал клеветником? Может быть, от отчаяния?

Горько было на душе, нестерпимо горько.

Он ведь прирос к своей службе, без неё потерял смысл жизни. Ждал, надеялся, что новый староста не справится, придет с поклоном: мол, подскажи, Михайла, помоги...

Напрасно надеялся. Оказалось, что церковь нужна Михайле гораздо больше, чем он церкви. Отрешили от должности – и забыли. Оставили кафтан – а что в нем проку?..

Надеть стыдно. Люди будут шептаться: староста отставной... с позором уволен... на священника кляузы писал...

Через три года новые выборы. Если бы его избрали – уж он бы старался!.. Он бы себя превзошел! Угодил бы и клиру, и миру. И к отцу Виктору с нижайшим почтением...

Отчего он вдруг стал батюшке дерзить? Как это получилось? Бес попутал, не иначе.

Михайла Алексеев был уже немолод: 1843-го года рождения. Из крестьян сельца Пряглова, бывший крепостной. Все его предки были крепостными. Людишки, живая собственность, «твари дрожащие».

Михайла не читал Достоевского (по неграмотности вообще не читал книжек); рассуждал другими словами, но по смыслу примерно так:

«Тварь ли я дрожащая или право имею?»

Оказалось, «право имею».

Выбрали его церковным старостой. Он почувствовал себя начальником, важной персоной. И закружилась голова. Вот тут-то и подкрался лукавый.

...Нет, переизбраться заново - и думать нечего. Даже в помощники к старосте не возьмут. Духовные лица не допустят, и от прихожан былого уважения нет.

Михайла послал батюшке покаянное письмо. Однако расследование продолжалось. «Процесс пошел» (как стали говорить впоследствии), и остановить его Мамаев уже не мог.

Виктору Гавриловичу пришлось писать подробнейшее объяснение – и про сарай, и про церковный лес, и про березки. И про этот несчастный, никому не нужный сад... По каждому обвинению отдельный пункт.

Орфография и стиль сохранены.

Его Высокопреподобию отцу Благочинному

Протоиерею Михаилу Алексеевичу Рождественскому

Села Мартьянкова, Казанской церкви,

священника Виктора Кореннова

Показание

Представляя при сем документ, в котором Мамаев сознался в клевете на меня и принес чистосердечное раскаяние в своем злоумышленном проступке, имею честь объяснить Вашему Высокопреподобию, что еще в 888 году прихожане желали отменить его от должности церковного старосты за неисправность; но когда при всех сознался в своей виновности, прося прощения, я не попомнил его обид – простил. Но так как дальнейшее его служение, и грубое его и дерзкое обращение еще более усилилось, то я, священник Кореннов, подписался к донесению прихожан о его увольнении. Что же касается его несносного и дерзкого характера, об этом не безызвестно и Вашему Высокопреподобию, да и какую тяготу нес от него, Мамаева, мой предшественник священник Николай Андреевич Лебедев, и прихожане знают, что он, М., своею клеветою неоднократно доводил священника даже до слез. В сем 1891 году Вами в присутствии прихожан и полиции в церкви был прочитан указ Московской Духовной Консистории об увольнении его от должности. И тогда он дерзко объявлял прихожанам, что этот указ написан нами, священниками, и потом, кланяясь при всех мне и испрося прощение, начал утруждать Начальство Епархиальное ложными прошениями на меня, что я, Кореннов, будто бы злоупотреблял сводом церковного леса и продавал оный.

Церковный лес непосредственно находился под надзором и наблюдением его, Мамаева, и что я, Кореннов, без его ведома и согласия не только не мог продать, но и нарезать лишнего для своего потребления.

На самую необходимую и насущную для сельского хозяйства потребность выстроить погреб он, Мамаев, отказывал на том основании, что прежние священники и без погреба обходились (между прочим, крайне необходимо иметь на случай тифозных и холерных болезней, так как в селе у прихожан погребов не имеется).

На отопление же дома я употреблял на половину и даже менее положенной пропорции (по Указу Святейшего Синода). В продолжении же 4-х лет употреблено мною на отопление не более 20 саж.

На 1-е показание Мамаева, что я, Кореннов, в 1889 году продал лес деревни Володкина крестьянину Василию Алексееву имею объяснить, что означенного крестьянина в осеннее время постигло ужасное несчастие. У него сгорело не только надворное строение с двумя избами и имуществом, но и весь скот. Мамаев сжалился над означенным крестьянином и позволил вырыть с корнями 4 дерева, в чем я не препятствовал и начальству не доносил. На работу и возку оных дерев действительно употреблено Алексеевым не менее двух дней, так как не легко было управиться с 2-х арш. деревьями (как показывает и сам Мамаев), чтобы вырыть и очистить и цельными с корнями перевезти в деревню. Мамаев говорил, что надеется впоследствии с Алексеева получить за оные дерева пожертвование в церковь, так как в прежнее время он жертвовал.

2. Бортниковским обществом порубка леса не производилась. Три крестьянина из оного общества по просьбе моей взялись нарубить березовые заросли на моей полевой полосе, которые привозили к моему двору. Из оной заросли ни вершин, ни сучьев не могло быть, так как эту мелкоту можно назвать хворостом с прутьями. Сколько было кореньев этой мелочи, я не знаю. Может быть, и 1000 кореньев. Самый мелкий метелочный или вениковый прут был отдан мною означенным крестьянам.

3. Деревни Балабанова крестьянин Гавриил Егоров объяснит, продавал ли я ему лафетину или нет, ибо он живет в Мартьянкове.

4. Мамаеву я тесу не продавал, а быв церковным старостой он, в производстве работ взял в церковь от моего двора тес, чему я во избежание лишних расходов дерева не препятствовал. Так как означенный тес употреблен был на церковное дело, то он заплатил мне ту стоимость, что я заплатил пильщикам за распил леса.

5. Причту села Алешни ни лес, ни тес я не продавал. Священнику Николаю Васильевичу Парусникову дано было 30 тесин заимообразно вследствие его необходимой нужды в перестройке дома.

6. Не в 1889, а в 1888 году из того леса, из которого причт пользовался отоплением, я из определенных на дрова пропорций дерев употребил комельки изрезать на тес для своих домашних надобностей, а вершинками и сучьями (их даже можно назвать разным хламом) оттопился; в летнее время отопляюсь и данным, вообще имею скудное отопление.  

Из оных нарезано было 60 штук тесу; сколотил ящик для уборки хлеба и стол, а оставшийся отстается еще неупотребленным.

7. В 1890 году, как показывает Мамаев, срезано было 40 елок, из которых нарезан тес и доски. Действительно может быть и 40 со слегами и кольями, но по справедливости было так. Он, Мамаев, изъявил согласие свое мне покрыть тесом церковный сарай, которым я пользуюсь для уборки своего сена, так как соломенная крыша пришла в ветхость, почему и было заготовлено прошение, и за неграмотностью его и по личной просьбе росписался Дмитровский мещанин Григорий Петров, проживающий в с. Мартьянкове. При этом надо сказать то, что я надеясь на Архипастырское разрешение, условился с пильщиками в плате и чтобы не упустить их от себя, так как в нашей местности они редко бывают, я подал прошение уже тогда, когда нашел и нанял их до разрешения, а разрешение от Преосвященнейшего Виссариона за № 4547-1890 г. получил Сентября 15-го дня, из имеющегося церковнопричтового леса нарезать тесу и покрыть оный церковный сарай, за работу заплатить из кошельковой суммы. Между прочим, в отсутствие мое Мамаев собрал сход и возмутил прихожан, будто бы я заказал пропилку теса на продажу исключительно для своей пользы, ввел их в раздраженное состояние и не сказал им, что тес нарезан для покрытия церковного сарая, и я имею на то разрешение...

Вот как! Значит, староста оговорил батюшку, а крестьяне поверили. Встали на защиту церковного имущества. С одной стороны - хорошо, что у них пробудилось достоинство, почувствовали себя хозяевами. А с другой стороны – наивны и легковерны, как малые дети. Разве можно осуждать человека огульно, не вникнув в суть дела? Ведь есть презумпция невиновности... Но крестьяне таких слов не знали и о таком понятии не ведали. Михайлу послушались, он ведь умеет говорить складно, даром что неграмотный.

Отец Виктор предъявил поселянам разрешение архипастыря, Его Преосвященству написал объяснительное письмо, Его Высокопреподобию изложил ситуацию словесно. Конфликт был улажен.

8. А что касается до показания Мамаева, будто бы я срезал сад...

 

Здесь Виктору Гавриловичу изменила выдержка. Он перечеркивал слова, пропускал знаки препинания. Как же так? Ведь отец благочинный посещал Мартьянково, своими глазами видел, каков этот сад. Одно название! Ни пользы, ни благолепия!..

Пункт 8, судя по стилю, написан в ажитации.

По плану этот сад называется причтовой полевою землей и находится от священнического дома в дальнем расстоянии и за садом осталось одно название. Пользы же от него ни мне, ни прежнему причту никогда не приносил, кроме вреда. Весь называемый этот сад находится в запустении от давних времен и одичал до того, что много трудов и средств следует еще употребить, для того чтобы уничтожить и расчистить всю эту заросль происходящую от старых корней и пней, а посему и следует всячески стараться к его уничтожению, так как дети ходят обрывать цвет при цветении этих диких яблонь, а равно также если окажутся зародыши яблок, обрывают и ломают сучья и причем топчут траву и портят покос, и портится поведение детей. Березы с двух сторон, которые окружали этот так называемый сад... перечеркнуто... уже испорчены шалостью ребят... перечеркнуто подрубкою для выпивания березового сока. Исправить сад и привести в надлежащий вид нет никакой возможности, а так как каждый владелец стремится извлечь какую-либо пользу от земли, то я стремлюсь к совершенному его уничтожению, чтобы по крайней мере получать пользу от травы. А так же не все ли равно, где бы я ни срезал деревья для своего отопления, в так называемом саду, или в лесу, или в своей зарощенной полосе. Извлекая пользу в хозяйственном отношении в будущем я употребляю для протопления самые корявые и подсушенные деревья за что и должен был платить вдвое дороже за пилку и притом раскалывать таковые поленья приходилось самому и стоило больших трудов. Разные бывшие ямы и буераги заравнивать и уплачивать за труд своими деньгами. Если же так поступать незаконно, то желательно бы знать, в каком месте употреблять лес для отопления? И по чьему удостоверению, и на каждое ли растение утруждать прошением Начальство?

К сему показанию Казанской, села Мартьянкова, церкви священник Виктор Кореннов руку приложил.

Да, именно так: на каждое растение. Даже если оно, растение, без спросу выросло на пахотной церковной земле. Отец Виктор знал об этом, но безмерно надоело ему испрашивать разрешение на каждый шаг, за каждое движение писать отчет. Ведь при таких обстоятельствах придется с утра до вечера сидеть за письменным столом. А службу, между прочим, никто не отменял...

Совсем недавно, в декабре минувшего 1890-го года, о. Виктор отправил архипастырю «всепокорнейшее прошение» по поводу праздно лежащей церковной земли.

Орфография и стиль сохранены

При вышеупомянутой Казанской церкви полевой земли имеется 31 десятина, в числе которой четыре десятины разного леса, откуда причт и пользуется отоплением. Остальная полевая и пахотная земля по бедности прихода и вследствие частого перехода священников большею частию зарощена молодым лесом, и я, священник Кореннов, с поступления своего не получал никакой пользы от оной. Желательно часть оной зарощенной земли расчистить для посева хлеба, что будет большим вспомоществованием священнику в бедном приходе; посему всепокорнейшее прошу Вас, Ваше Преосвященство, дозволить некоторую часть полос, приходящихся на долю священника, расчистить для разработки земляной.

 

Казалось бы, всё ясно: пашня церковная, значит, священник имеет право пользоваться ею. Но получилось по-другому. Из Консистории пришел ответ: разобраться. Разбирательство было поручено благочинному.

По весне отец Михаил Рождественский осмотрел угодья Казанской церкви и отправил архипастырю «всепокорнейшее донесение»:

Во исполнение указа Московской Духовной Консистории от 31-го Декабря минувшего 1890 года, последовавшего вследствие прошения священника села Мартьянкова Виктора Кореннова о дозволении ему расчистить часть лесной заросли на бывшей церковной пахотной земле для посева хлеба, имею честь покорнейше донести:

1. По разсмотрении мною полос бывшей пахотной церковной земли, находящейся во владении причта села Мартьянкова, найдено, что часть оной земли зарощена березовым лесом, произрастающим на некоторых полосах уже лет 10-ть, а на других более 15-ти. Цель священника Кореннова, как он объяснял при осмотре мною бывших пахотных полос, такая, чтобы лес, растущий на пахотных полосах, отдать кому-либо из крестьян на сруб в его пользу, с тем, чтобы крестьянин за оный лес распахал землю под посев хлеба;

2. В числе пахотной земли есть полосы и не зарощенные лесом, и удобны для возделывания, а посему я полагал бы: так как лес на пахотных полосах произрастает немалое время, то истреблять его преждевременно было бы не согласно с существующими законами о сохранении лесов, и тем более потому, что священнику Кореннову нет особой необходимости сводить лес под распашку земли, так как под посев хлеба есть полосы и незарощенные лесом. и удобные для возделывания, и ввиду того, что прихожанами села Мартьянкова подано прошение об излишней и безпричинной порубке священником Коренновым церковного леса, о чем производится дознание, - отказать ему, Кореннову, в его прошении и не позволять ему отдавать лес, хотя бы и под распашку земли для посева хлеба, посторонним лицам.

Мая 31-го дня 1891 года

 

Насчет «незарощенной» полосы не совсем точно. Оную, как отмечалось выше, расчистили крестьяне Никита Васильев Камушкин, Степан Семенов Карнаухов и бесфамильный Михаил Васильев. Вырубили березовые заросли, свезли на двор к священнику и в оплату за труд получили прутья с того березняка, обеспечив себя мётлами на много лет вперед. Что ж, метла – вещь в хозяйстве необходимая.

Отчего-то Виктор Гаврилович не воспользовался той полосой. Может быть, не для себя просил: ведь при церкви были дьячок и пономарь, у них жалование совсем скудное.

Разумеется, порубка производилась с дозволения архиерея, иначе и быть не могло.

Тогда, в 1888 году, дозволение было получено, а ныне – отказ. Архипастырь отказал, потому что протоиерей высказался против. Ведь не поедет высокое начальство лично осматривать мартьянковские березки, поверит благочинному.

Отец Михаил мог бы написать по-другому: мол, священник Кореннов бедствует, едва сводит концы с концами. Подспорье ему необходимо. Пусть расчистит ещё одну полосу. А березы... что их жалеть? Этого добра на Руси с избытком.  

Но в Консистории уже лежал донос «об излишней и безпричинной порубке».

***

Оказалось, что отец Виктор никаких преступлений не совершал. Не воровал, церковным добром не спекулировал, в варварском истреблении природы не замечен. Вся его вина в том, что без дозволения срубил для собственных нужд несколько негодных деревьев на церковной земле. С точки зрения несведущего человека проступок незначительный. За этот проступок батюшка уже наказан. Отныне былинки без спросу не сорвет.

Однако епархиальное начальство придерживалось иного мнения. У него, начальства, были свои доводы: пастырь должен служить примером. Верно говорят: каков поп, таков и приход. Если священник начнет своевольничать, что же тогда спрашивать с прихожан?..

А потому следует Виктора Кореннова наказать, чтоб впредь ничего подобного не совершал.

Отец Виктор получил выговор с занесением с послужной список. И штраф – 10 рублей в пользу бедных духовного звания.

Как будто злая насмешка... Пожертвуй, богач, бедным собратьям по сословию!

Сумма оказалась непомерной. Он пытался оправдаться, подал прошение Московскому митрополиту. Получил ответ: на усмотрение Консистории.

Консистория оставила наказание в силе.

Денег решительно не было. Накопились долги перед духовным училищем, сыновьям грозило исключение. Невыплата штрафа могла обернуться новыми неприятностями.

Он попросил о рассрочке. Подал прошение Его Высокопреподобию, а тот в свою очередь обратился с ходатайством к Его Преосвященству.

Орфография и стиль сохранены

Его Высокопреподобию

Отцу Благочинному Протоиерею Михаилу Алексеевичу Рождественскому

Казанской, села Мартьянкова, церкви

Священника Виктора Кореннова

Отношение

Штраф, наложенный на меня 10\десять руб. в пользу бедных духовного звания, уплатить в настоящее время я, Священник Кореннов, положительно не имею никакой возможности, по бедности и многосемейному своему положению, а более по постигшему моему несчастному положению, вследствии продолжительной болезни жены моей, - так что и за обучающихся 3-х сыновей моих в Дмитровской духовном училище я не только не могу внести взнос за будущую треть, но даже принужден буду не исполнить своего обещания в уплате долга за прошедшую треть. А посему всепокорнейшее и всенижайшее прошу Вас, Ваше Высокопреподобие, исходатайствовать пред Епархиальным Начальством уплачивать положенный на меня штраф по (1) одному руб. в месяц и не ранее как с Марта месяца сего 1892 г. чем выведете меня многосемейного из безвыходного несчастного положения. К сему отношению Казанской, села Мартьянкова, церкви Священник Виктор Кореннов

 

---

ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВУ

Преосвященнейшему Александру Епископу Дмитровскому

Викарию Московскому и Кавалеру

Дмитровского уезда Благочинного

села Сурмина Протоиерея

Михаила Рождественского

Всепокорнейшее донесение

Ведомства моего села Мартьянкова Казанской церкви священник Виктор Кореннов решением Епархиального Начальства оштрафован 10 рублями в пользу бедных духовного звания за своевольную порубку церковного леса, каковый штраф он, священник Кореннов, по своему семейному несчастному положению и бедному приходу не может внести единовременно, а просит разсрочить оный на 10 месяцев, с обязательством вносить в течение оных по 1 рублю.

Представляя на благоусмотрение Вашего Преосвященства подлинное его прошение, всепокорнейшее доношу, что священник Кореннов действительно по тяжкой болезни своей жены и многосемейству находится в жалком положении и не в состоянии единовременно внести всех штрафных денег. А посему всепокорнейшее прошу Ваше Преосвященство дозволить священнику Кореннову вносить штрафные деньги 10 рублей в течении 10 месяцев по 1-му рублю, начиная взнос с марта месяца.

Благочинный села Сурмина Протоиерей Михаил Рождественский

1892 года, февраля 5 дня

 

На этом донесении архивное дело заканчивается. Продолжения не последовало, из чего можно заключить, что архипастырь дозволил рассрочку. Штраф был постепенно выплачен.

***

Всё закончилось благополучно. Матушка Александра поправилась. Недуг отступил, и в 1896 году Господь благословил немолодую чету ребенком. Дочку нарекли Елизаветой.

С 1894 года увеличилось жалование. Сумма, назначенная Святейшим Синодом на содержание причта Казанской церкви, оставалась прежней – 400 рублей, но епархиальное начальство упразднило должность пономаря и освободившиеся средства распределило между двумя оставшимися штатными единицами.

Коренновы наконец выбрались из кромешной бедности. Богачами не стали, но всё же смогли построить новый дом.

Сыновья женились, определились на приходы. Иван в село Храброво Дмитровского уезда, Николай – в Сурмино (совсем рядом с Мартьянковым, в том же благочинии), Федор – в Серпуховский уезд, к погосту Теремцы; Василий – в Москву, диаконом на Симоновское кладбище.

Дочери вышли замуж: Анна за священника Николая Успенского, Наталья за учителя Василия Плобухина.

Мамаев больше не писал доносов. Конечно, сожалел о содеянном. Ведь не хотел он доводить батюшку до крайности и попадье с поповичами зла не желал.

Отец Виктор его простил, не попрекал прошлым. Господь велит прощать.

 

 

Автор - И. В. Сиденко